В опубликованном на «Путинизм.NET» материале «Путин. Окружение Путина, финансовые махинации, коррупция…» собран значительный массив сведений о связях высшего государственного руководства с коммерческими структурами и механизмах перераспределения государственного ресурса. В нём последовательно прослеживается не набор разрозненных коррупционных эпизодов, а механизм, в котором государственная власть, государственные корпорации, бюджетные средства и коммерческие структуры оказываются включены в единую систему перераспределения ресурсов. При этом ключевым условием доступа к государственному ресурсу выступают не только формальные процедуры, но и личные связи с высшим руководством страны.
Показателен пример «Газпрома». В материале описана цепочка, в которой структуры, связанные с братьями Ротенбергами, получают доступ к крупным активам и заказам газовой монополии. В 2008 году структуры Аркадия Ротенберга приобрели у «Газпрома» пять строительных компаний. Компании Бориса Ротенберга участвовали в поставках труб и оборудования, а связанные с ними посреднические структуры были встроены в цепочку закупок «Газпрома». Одновременно в материале прямо указывается на давнее личное знакомство братьев Ротенбергов с Владимиром Путиным.
Здесь важно не само наличие богатого предпринимателя среди знакомых президента. Существенен другой вопрос: каким образом государственный ресурс начинает перемещаться в сферу частного капитала, связанного с высшим уровнем власти.
В описанной системе государственная корпорация распоряжается огромными финансовыми потоками, активами и государственными заказами. Вокруг неё формируется сеть частных компаний, посредников и подрядчиков. Часть этих структур связана между собой через владельцев, руководителей и прежних сотрудников самой государственной корпорации. Например, руководитель «Газтагеда» Ярослав Голко впоследствии вошёл в правление «Газпрома», а посреднические компании, связанные с Ротенбергами, участвовали в поставках для предприятий концерна. Таким образом, граница между государственным управлением и частным бизнесом становится практически проницаемой.
Другой важный элемент этого механизма — использование государственной поддержки для частных проектов. В материале описываются государственные гарантии, крупные контракты, участие государственных банков и государственное финансирование проектов, связанных с лицами из окружения высшего руководства. Отдельно показателен пример иностранных компаний и активов: бизнес, связанный с российскими участниками этой системы, выходит за пределы России, используя зарубежные компании, счета, недвижимость и инвестиционные проекты.
Это означает, что речь идёт уже не о классической взятке. Взятка предполагает незаконную передачу чиновнику определённой суммы за конкретное решение. Здесь механизм значительно шире. Само решение о том, кому достанется государственный актив, государственный заказ, гарантия, подряд или доступ к финансовому ресурсу, становится инструментом формирования частного капитала.
Именно поэтому коррупцию в данном случае недостаточно рассматривать как нарушение государственной системы. Если одни и те же связи снова и снова обеспечивают доступ к государственным корпорациям, активам, заказам и финансовой поддержке, то коррупционная практика начинает выполнять системную функцию.
Возникает замкнутая последовательность: политическая власть → контроль над государственным ресурсом → распределение активов, заказов и финансовых гарантий → связанные коммерческие структуры → накопление частного капитала → его дальнейшее размещение, в том числе за пределами страны.
При такой модели коррупция перестаёт быть внешним по отношению к власти явлением. Она становится одним из способов, посредством которых власть осуществляет экономическое распределение. Государство не просто теряет отдельные средства из-за действий недобросовестных чиновников. Государственный ресурс используется как источник формирования определённого круга частных собственников и коммерческих структур.
Именно это принципиально меняет оценку проблемы. Если коррупция возникает случайно и вопреки устройству системы, государство может бороться с ней посредством наказания отдельных нарушителей. Но если доступ к государственным ресурсам систематически определяется политическими и личными связями, а государственные корпорации и бюджет используются для создания и укрепления связанных с властью коммерческих групп, то устранение отдельных коррупционеров не устраняет сам механизм.
В таком случае коррупция — не просто дефект публичной власти РФ. Она становится способом её функционирования и механизмом перераспределения принадлежащего государству ресурса.
Именно коррупция в РФ — это не перечень финансовых нарушений и отдельных коррупционных историй. Это закономерная повторяющаяся конструкция: государственный ресурс концентрируется под контролем политической власти, затем через систему личных, корпоративных и посреднических связей передаётся в сферу частного капитала, после чего часть созданного капитала выводится в самостоятельный коммерческий и зарубежный контур. При таком устройстве вопрос уже заключается не в том, есть ли коррупция во власти, а в том, какую функцию она выполняет внутри самой системы власти.
Именно в этом заключается принципиальное отличие системной коррупции от отдельного преступления чиновника. Отдельное преступление нарушает установленный порядок. Системная коррупция может, напротив, становиться одним из способов поддержания самого порядка распределения власти и собственности.
Коррупция в РФ — это не случайная болезнь государственного механизма, это устойчивый способ его действия: контроль над публичным ресурсом превращается в возможность его перераспределения в пользу связанных с властью структур и лиц.
