Принудительная мобилизации в Пензе и Пензенской области

В июне 2026 года широкий общественный резонанс вызвали сообщения о массовых задержаниях мужчин в Пензе, а также в других городах Пензенской области — Каменке и Кузнецке. В СМИ, социальных сетях и правозащитных сообществах появились многочисленные свидетельства о действиях сотрудников полиции и военных ведомств, которые вызвали вопросы о законности подобных мероприятий (Meduza, 20.06.2026; Новая газета Европа, 19.06.2026; The Insider, 25.06.2026).

Сообщения СМИ

По данным издания «Медуза», правозащитники фиксировали случаи, когда мужчин останавливали на улицах, в общественном транспорте и во время проверок ГИБДД, после чего доставляли в военные комиссариаты. Родственники некоторых задержанных сообщали, что долгое время не могли установить их местонахождение, а сами мужчины рассказывали о давлении с целью подписания контракта с Министерством обороны (Meduza, 20.06.2026).

«Новая газета Европа» сообщала, что в социальных сетях распространялись видеозаписи, снятые возле военного комиссариата на улице Складской в Пензе. На одном из видео женщины пытались остановить микроавтобус, в котором, по их словам, находились доставленные мужчины. Издание также отмечало, что в местных чатах жители предупреждали друг друга о проводимых проверках и возможных задержаниях (Новая газета Европа, 19.06.2026).

По информации The Insider, сообщения касались не только остановок на улицах, но и обходов жилых домов, а также проверок пассажиров общественного транспорта (The Insider, 25.06.2026).

Позиция государственных органов

Официальные органы представили иную версию происходящего.

Управление МВД по Пензенской области заявило, что совместно с военным следственным отделом Следственного комитета проводит плановые мероприятия, направленные на выявление лиц, получивших российское гражданство, но не вставших своевременно на воинский учёт (Новая газета Европа).

Министерство обороны России заявило, что распространяемая в социальных сетях информация является неверной интерпретацией обычных проверочных мероприятий.

Ряд государственных и провластных СМИ, в частности ИА REGNUM, называли сообщения о массовых задержаниях недостоверными и утверждали, что они распространяются для создания паники.

Правовая оценка

Юристы и правозащитные организации обращают внимание на необходимость различать законные действия сотрудников полиции и возможные нарушения законодательства.

Проверка документов сотрудниками полиции сама по себе допускается законом. Однако массовое доставление неопределённого круга лиц в военные комиссариаты не предусмотрено законодательством.

По действующим правовым нормам полиция вправе доставить гражданина в военный комиссариат только при наличии письменного обращения военного комиссариата в отношении конкретного лица. Принудительный привод возможен лишь в случаях, прямо предусмотренных законом, например при возбуждении дела об административном правонарушении и вынесении соответствующего постановления.

Кроме того, заключение контракта о прохождении военной службы является добровольным. Любое принуждение к подписанию контракта противоречит требованиям законодательства.

Правозащитные организации, в том числе проект «Идите лесом», сообщали о поступавших обращениях от жителей Пензенской области, которые заявляли о давлении при взаимодействии с представителями государственных органов, и оказывали им правовую помощь (Pacifist.info; проект «Идите лесом»).

Вывод

События в Пензенской области летом 2026 года получили широкий общественный резонанс и стали предметом активного обсуждения в независимых СМИ, правозащитной среде и социальных сетях. Журналисты и очевидцы сообщали о задержаниях мужчин и их доставлении в военные комиссариаты, тогда как официальные органы утверждали, что речь шла о плановых мероприятиях по проверке воинского учёта.

Окончательная правовая оценка конкретных случаев зависит от установления фактических обстоятельств каждого эпизода. Вместе с тем юристы подчёркивают, что действующее законодательство ограничивает основания для принудительного доставления граждан в военные комиссариаты, а заключение контракта о военной службе может осуществляться исключительно на добровольной основе.

Роскомнадзор, или Как административная практика подменила Конституцию

Роскомнадзор в 2025 году отчитался о блокировке или «ограничении доступа» к информации с миллионов интернет-платформ. По официальным данным, речь идёт о более чем 4,7 миллиона сайтов и интернет-страниц. Эти цифры подаются как показатель эффективности «борьбы с противоправным контентом». Однако, за статистикой скрывается принципиальный вопрос: насколько сама практика массовых блокировок совместима с Конституцией Российской Федерации и международными обязательствами государства в сфере прав человека?

Ответ на этот вопрос выходит далеко за рамки технического регулирования интернета и затрагивает фундаментальные основы конституционного строя.

Конституция против административной цензуры

Статья 29 Конституции РФ прямо и недвусмысленно устанавливает:

• свободу мысли и слова;
• свободу массовой информации;
• запрет цензуры;
• право свободно искать, получать, передавать и распространять информацию любым законным способом.

Формально, российское законодательство допускает ограничения этих прав — но только в строго определённых, исключительных случаях, и лишь постольку, поскольку это необходимо для защиты конституционно значимых ценностей (безопасности, здоровья, прав других лиц). Конституционный суд РФ неоднократно подчёркивал, что такие ограничения:

1. должны быть чётко сформулированы в законе;
2. не могут носить произвольный характер;
3. подлежат судебному контролю;
4. должны быть соразмерными.

Практика Роскомнадзора этим критериям не соответствует системно.

Подмена суда администратором

Ключевая проблема — отсутствие обязательного судебного решения при ограничении доступа к информации. В реальности:

• блокировки осуществляются по инициативе прокуратуры, иных органов власти или самого Роскомнадзора;
• решение принимается в административном порядке;
• сайт или автор контента зачастую узнаёт о блокировке постфактум;
• эффективного и оперативного механизма судебного обжалования не существует.

Таким образом, функция оценки допустимости информации — по своей природе судебная — фактически передана исполнительному органу. Это прямо противоречит принципу разделения властей и разрушает конституционную гарантию от произвольного вмешательства государства в сферу свободы выражения.

Дискреция без границ и правовая неопределённости

Особенно опасным является использование широких дискреционных полномочий государственных органов в сфере, где приоритетное значение имеют гарантии прав и свобод человека. Основания для ограничения доступа к информации нередко опираются на расплывчатые и недостаточно определённые понятия, такие как «экстремизм», «дискредитация» или «нежелательная информация». Отсутствие чётких правовых критериев и возможность их широкого толкования создают ситуацию, при которой невозможно заранее определить, какая информация может быть признана недопустимой.

Такая правовая неопределённость подрывает принцип предсказуемости законодательства и вынуждает граждан, журналистов, редакции и владельцев интернет-ресурсов прибегать к самоцензуре, чтобы избежать риска привлечения к ответственности или блокировки своих материалов. В результате правовое регулирование всё в большей степени зависит не от ясных и объективных норм, а от административного усмотрения уполномоченных органов.

Подобный подход противоречит принципу правовой определённости, который является одним из фундаментальных элементов верховенства права. Этот принцип требует, чтобы законодательство было достаточно ясным, доступным и предсказуемым, позволяя каждому человеку понимать правовые последствия своих действий и защищая общество от произвольного вмешательства государства в осуществление прав и свобод.

Запрет цензуры — формальный или реальный?

Российские власти утверждают, что блокировки не являются цензурой, поскольку речь идёт не о предварительном контроле, а ограничения вводятся на основании закона. Однако в международно-правовом понимании цензура определяется не формой применяемых мер, а их фактическим эффектом. Если государство систематически препятствует распространению информации, лишает общество доступа к общественно значимым источникам и делает это без независимого контроля и ясных критериев, такая практика квалифицируется как фактическая цензура независимо от используемой терминологии.

Международные обязательства: формальное признание — фактическое игнорирование

Россия является участником Международного пакта о гражданских и политических правах, который гарантирует свободу выражения мнений и право на доступ к информации. Согласно позиции Комитета ООН по правам человека, любые ограничения этих прав должны быть предусмотрены законом, являться необходимыми, строго соразмерными поставленной цели, представлять собой минимально возможное вмешательство и подлежать независимому пересмотру.

Массовые блокировки сайтов, включая правозащитные и общественно значимые ресурсы, в совокупности не соответствуют указанным критериям. Такие меры носят общий, превентивный и устрашающий характер, подрывая саму возможность свободной общественной дискуссии.

Роль Роскомнадзора: регулятор или инструмент давления?

В существующей системе регулирования Роскомнадзор фактически перестал выполнять роль нейтрального технического регулятора. Деятельность ведомства направлена на фильтрацию допустимого информационного содержания, ограничение доступа к общественно значимой информации и исполнение политически мотивированных решений без судебной проверки. Такой подход превращает Роскомнадзор в инструмент административного контроля над публичной сферой, что несовместимо с принципами правового государства.

Заключение: право на информацию как фикция

Деятельность Роскомнадзора в её нынешнем виде противоречит статье 29 Конституции Российской Федерации, подрывает принцип разделения властей, создаёт правовую неопределённость и не соответствует международным стандартам свободы выражения мнений.

Ключевая проблема заключается не в отдельных ошибках или случаях злоупотребления полномочиями, а в самой модели регулирования, основанной на широком усмотрении органов исполнительной власти в сфере, где приоритетное значение должны иметь гарантии прав и свобод человека. Пока решение о допустимости распространения информации принимается не независимым судом, а административным органом, право на получение и распространение информации остаётся не гарантированным правом, а разрешением, которое может быть ограничено или отозвано.

Источники:

1. Роскомнадзор ограничил доступ к информации с более чем 4,7 млн сайтов. – ТАСС, 29.01.2026. https://tass.ru/obschestvo/26287579

2. Роскомнадзор сообщил о блокировке почти 5 млн сайтов и интернет-страниц с 2012 года. – DNS клуб, 31.01.2026. 

3. Роскомнадзору выделят 2,27 млрд рублей на разработку ИИ для фильтрации интернет-трафика — Forbes. - DNS клуб, 20.01.2026.