Роскомнадзор, или Как административная практика подменила Конституцию

Роскомнадзор в 2025 году отчитался о блокировке или «ограничении доступа» к информации с миллионов интернет-платформ. По официальным данным, речь идёт о более чем 4,7 миллиона сайтов и интернет-страниц. Эти цифры подаются как показатель эффективности «борьбы с противоправным контентом». Однако, за статистикой скрывается принципиальный вопрос: насколько сама практика массовых блокировок совместима с Конституцией Российской Федерации и международными обязательствами государства в сфере прав человека?

Ответ на этот вопрос выходит далеко за рамки технического регулирования интернета и затрагивает фундаментальные основы конституционного строя.

Конституция против административной цензуры

Статья 29 Конституции РФ прямо и недвусмысленно устанавливает:

• свободу мысли и слова;
• свободу массовой информации;
• запрет цензуры;
• право свободно искать, получать, передавать и распространять информацию любым законным способом.

Формально, российское законодательство допускает ограничения этих прав — но только в строго определённых, исключительных случаях, и лишь постольку, поскольку это необходимо для защиты конституционно значимых ценностей (безопасности, здоровья, прав других лиц). Конституционный суд РФ неоднократно подчёркивал, что такие ограничения:

1. должны быть чётко сформулированы в законе;
2. не могут носить произвольный характер;
3. подлежат судебному контролю;
4. должны быть соразмерными.

Практика Роскомнадзора этим критериям не соответствует системно.

Подмена суда администратором

Ключевая проблема — отсутствие обязательного судебного решения при ограничении доступа к информации. В реальности:

• блокировки осуществляются по инициативе прокуратуры, иных органов власти или самого Роскомнадзора;
• решение принимается в административном порядке;
• сайт или автор контента зачастую узнаёт о блокировке постфактум;
• эффективного и оперативного механизма судебного обжалования не существует.

Таким образом, функция оценки допустимости информации — по своей природе судебная — фактически передана исполнительному органу. Это прямо противоречит принципу разделения властей и разрушает конституционную гарантию от произвольного вмешательства государства в сферу свободы выражения.

Дискреция без границ и правовая неопределённости

Особенно опасным является использование широких дискреционных полномочий государственных органов в сфере, где приоритетное значение имеют гарантии прав и свобод человека. Основания для ограничения доступа к информации нередко опираются на расплывчатые и недостаточно определённые понятия, такие как «экстремизм», «дискредитация» или «нежелательная информация». Отсутствие чётких правовых критериев и возможность их широкого толкования создают ситуацию, при которой невозможно заранее определить, какая информация может быть признана недопустимой.

Такая правовая неопределённость подрывает принцип предсказуемости законодательства и вынуждает граждан, журналистов, редакции и владельцев интернет-ресурсов прибегать к самоцензуре, чтобы избежать риска привлечения к ответственности или блокировки своих материалов. В результате правовое регулирование всё в большей степени зависит не от ясных и объективных норм, а от административного усмотрения уполномоченных органов.

Подобный подход противоречит принципу правовой определённости, который является одним из фундаментальных элементов верховенства права. Этот принцип требует, чтобы законодательство было достаточно ясным, доступным и предсказуемым, позволяя каждому человеку понимать правовые последствия своих действий и защищая общество от произвольного вмешательства государства в осуществление прав и свобод.

Запрет цензуры — формальный или реальный?

Российские власти утверждают, что блокировки не являются цензурой, поскольку речь идёт не о предварительном контроле, а ограничения вводятся на основании закона. Однако в международно-правовом понимании цензура определяется не формой применяемых мер, а их фактическим эффектом. Если государство систематически препятствует распространению информации, лишает общество доступа к общественно значимым источникам и делает это без независимого контроля и ясных критериев, такая практика квалифицируется как фактическая цензура независимо от используемой терминологии.

Международные обязательства: формальное признание — фактическое игнорирование

Россия является участником Международного пакта о гражданских и политических правах, который гарантирует свободу выражения мнений и право на доступ к информации. Согласно позиции Комитета ООН по правам человека, любые ограничения этих прав должны быть предусмотрены законом, являться необходимыми, строго соразмерными поставленной цели, представлять собой минимально возможное вмешательство и подлежать независимому пересмотру.

Массовые блокировки сайтов, включая правозащитные и общественно значимые ресурсы, в совокупности не соответствуют указанным критериям. Такие меры носят общий, превентивный и устрашающий характер, подрывая саму возможность свободной общественной дискуссии.

Роль Роскомнадзора: регулятор или инструмент давления?

В существующей системе регулирования Роскомнадзор фактически перестал выполнять роль нейтрального технического регулятора. Деятельность ведомства направлена на фильтрацию допустимого информационного содержания, ограничение доступа к общественно значимой информации и исполнение политически мотивированных решений без судебной проверки. Такой подход превращает Роскомнадзор в инструмент административного контроля над публичной сферой, что несовместимо с принципами правового государства.

Заключение: право на информацию как фикция

Деятельность Роскомнадзора в её нынешнем виде противоречит статье 29 Конституции Российской Федерации, подрывает принцип разделения властей, создаёт правовую неопределённость и не соответствует международным стандартам свободы выражения мнений.

Ключевая проблема заключается не в отдельных ошибках или случаях злоупотребления полномочиями, а в самой модели регулирования, основанной на широком усмотрении органов исполнительной власти в сфере, где приоритетное значение должны иметь гарантии прав и свобод человека. Пока решение о допустимости распространения информации принимается не независимым судом, а административным органом, право на получение и распространение информации остаётся не гарантированным правом, а разрешением, которое может быть ограничено или отозвано.

Источники:

1. Роскомнадзор ограничил доступ к информации с более чем 4,7 млн сайтов. – ТАСС, 29.01.2026. https://tass.ru/obschestvo/26287579

2. Роскомнадзор сообщил о блокировке почти 5 млн сайтов и интернет-страниц с 2012 года. – DNS клуб, 31.01.2026. 

3. Роскомнадзору выделят 2,27 млрд рублей на разработку ИИ для фильтрации интернет-трафика — Forbes. - DNS клуб, 20.01.2026.